Профессор Минами Ритсу
Название: Самба белого мотылька, глава восьмая
Автор: Минами Ритсу
Бета: не проверял
Фэндом: Kuroshitsuji
Пэйринг: Себастьян/Сиэль, Клод/Алоис, далее распределим.
Рейтинг: NC - 17
Статус: в процессе
Размер: макси
Предупреждение: ООС, AU
Дисклеймер: этот мир придуман не мной
Размещение: Спросить автора. Он великодушен.

Июнь 1888 года, Лондон
В этот вечер Фаустус с особым огорчением отметил, что кроме чисто физиологических перестановок организма, против него оказались еще и погодные. Ливень насквозь пронизал одежду и даже большой черный зонт не смог уберечь тело от дождя. Массивная дверь в ритуальную лавку открылась,после чего Клод вошел внутрь. Увидев владельца дома, мужчина без предисловий произнес:
- Стоит ли спрашивать о твоей мотивации, Жнец?
Заслышав голос вошедшего, шинигами поднимает голову от лежащей у него на коленях книги и широко улыбается, вставая с кресла. Когда он захлопывает огромный том, на обложке можно рассмотреть выцветшую со временем гравюру изгнания из рая:
- Боже ж ты мой, какой неожиданный визит. Вероятно, дело неотложной важности должно было вытолкнуть тебя из дома в такой ливень, дитя. - подойдя ближе, шинигами с отеческой заботой выхватывает из рук мужчины раскрытый зонт и, оставляя за собой множество брызг, располагает его на одном из медных крюков, торчащих из стены. Затем, гостеприиимно указав внутрь лавки, задумчиво наклоняет голову к плечу, словно только сейчас заметив обращенный к нему вопрос:
- А насчет мотивации... ее нет, мой мальчик. Я уже давно не принимаю ничью сторону. Просто даю то, что у меня просят, только и всего.
Благодарно кивнув, брюнет прошел внутрь, изредка останавливая придирчивый взгляд на особо затейливых гробах, сделанных, видимо, для чудаковатых заказчиков.
- Старик, я, быть может, уже и не демон, но чувствую бесовский дух ворона. Если я не ошибаюсь, то Михаэлис был здесь два дня назад.
Широко улыбнувшись на последней фразе, Гробовщик торопливо скрылся в соседней комнате, откуда вскоре донесся беспорядочный грохот посуды, шум закипающей воды и звяканье тарелок. Вернувшись, шинигами бескомпромиссно вталкивает в руки демону огромную, исходящую паром кружку и заботливо качает головой, переводя взгляд на чуть потемневшие от воды брюки и фрак:
- Человеческое тело слишком чувствительно к таким внешним проявлениям. Грейся, юный демон, заодно расскажешь, стоил ли этот коньяк того, чтобы развязывать двухлетнюю войну между двумя французскими провинциями за право обладания одним несчастным бочонком.
Недолго думая, Клод делает маленький глоток и старательно пытается распробовать на вкус предложенное. Затем он поднимает голову и одобрительно произносит:
- Если этот коньяк не станет поводом для войны, то, по меньшей мере, он достоин быть частью истории.
- ... А след, который оставляет здесь этот мальчик, настолько явен, что его знают наизусть даже все мои клиенты, даром что рецепторы обоняния у них уже давненько не работают. - невпопад отвечает шинигами, задумчиво рассматривая потолок. Хихикнув, он поднимается с места, с интересом оглядывая спокойно сидящего демона, - И все-таки. Зачем я понадобился тебе сегодня, дитя?
- Я уже получил ответ на свой вопрос, Жнец. Дальнейшего пребывания у тебя нет смысла. Поэтому я думаю, что с минуты на минуту отправлюсь в обратный путь. - уклончиво произнес мужчина, делая повторный глоток. Шинигами хмыкнул и открыл рот, явно намереваясь уточнить некоторые аспекты поведения своего гостя. Однако, его прервал звон дверного колокольчика и последовавший за ним удивленный возглас. Переведя взгляд за плечо Клода, Гробовщик расплылся в широкой улыбке и приветливо развел в стороны руки:
- Очевидно, всех демонов влечет ко мне сегодня, невзирая на потоки воды с небес. Входи и располагайся, мой мальчик, гробов здесь хватит на всех.
Себастьян снял со своей головы шляпу-цилиндр. Удивление быстро сменилось презрением и ухмылкой в адрес желтоглазого гостя:
- Ну и ну... Фаустус, не знал, что ты собрался умирать. Неужели тебе хватило твоих веков? Или ты решил сделать мне бесценный подарок и самоустраниться? - Михаэлис язвил и всем видом показывал свое презрение к Фаустусу. В свою очередь Клод прикрыл глаза и равнодушно наблюдал за выходками противника. Речь слуги графа Фантомхайва прервал тихий шорох, какой обычно издает гладкая металлическая поверхность, скользящая по ткани. Повернув голову, Себастьян замолк, с недоумением глядя на шинигами. Тот между тем, полностью вытащив из под вороха саванов в углу длинную, больше роста косу, снова уселся на свое прежнее место, аккуратно положив орудие жнеца на колени. Принимаясь отчищать еле заметные разводы на лезвии, Гробовщик, улыбаясь, проговорил, обращаясь к стоящему в дверях демону:
- Только не в моей лавке, мой мальчик. Проходи, я пять минут назад приготовил для тебя чудесный горячий кофе. Думаю, он как раз немного остыл, и его теперь можно не торопясь выпить.
Себастьян удивленно раскрыл глаза. Ожидаемой поддержки от бога Смерти он не получил и сейчас обиженно смотрел на увлеченного блондина. Затем разгневанный демон перевел взгляд на Фаустуса, который безразлично пожал плечами и самым очаровательным образом улыбнулся. Себастьян усмехнулся и, улыбнувшись, произнес:
- Не стоит беспокоиться. Мне уже пора. Милорд вскоре проснется и мне необходимо быть рядом.
Михаэлис ушел, хлопнув дверью. Клод поморщился от пронзительного звука и обернулся к Жнецу:
- Старик,ты смог удивить меня.
Покачав головой, шинигами отложил косу в сторону и, наклонившись ближе, ответил с задумчивой улыбкой:
- Это более забавно тем, что я не ставил перед собой такой задачи, мой мальчик. Однако, как видишь, иногда приходится принимать чью-то сторону, просто потому, что бездействие - худший выход.
Отстранившись, Гробовщик поднимается и, напевая под нос, удаляется с пустой чашкой в соседнюю комнату. Клод бесшумно вздохнул. Покидать лавку сейчас значило бы нарваться прямо на Михаэлиса, следовательно: сразиться и потерять жизнь. Поэтому Фаустус решил переждать несколько часов, чтобы избежать столкновения. Ведь если дворецкий не вернется домой, господин неправильно его поймет.
Дверь в лавку приоткрылась. Насторожившийся было Клод расслабился, завидев, что это были всего лишь двое озирающихся по сторонам мужчин в рабочей, слегка запыленной форме. Один из них нес на руках сверток из белой ткани. Увидев демона, он приоткрыл было рот, готовясь что-то сказать, однако его опередил шинигами, стремительно вынырнувший из-за двери и приветствовавший посетителей коротким смешком:
- Чем могу быть полезен, господа? Очевидно... - голова Жнеца чуть опустилась, скользнув взглядом по свертку, он снова уставился на невольно отступившего назад мужчину, - ...очевидно, на сегодня мне понадобится гроб поменьше.
Лицо вошедшего слегка искривилось от сдерживаемых эмоций. Пройдя внутрь, он осторожно положил сверток на стол и, повернувшись, наклонил голову:
- Подготовьте его, господин. Мне.. мне бы не хотелось, чтобы он лежал в гробу... такой.
Кивнув, шинигами приподнял ткань и, мельком кинув взгляд внутрь, снова накрыл лежащего с головой.
- Завтра можно будет его похоронить. За сегодня я все сделаю, - промурлыкал он, успокаивающе прикоснувшись к плечу посетителя. Сдержанно кивнув, тот прижал ладонь к глазам и, шатаясь, как слепой, направился к выходу из лавки.
- Ребенок. - словно в констатацию факта сухо произнес дворецкий графа Тренси, переводя незаинтересованный взгляд через плечо. Немного помедлив, он продолжил, - Лет шесть, верно?
Проводив мужчин, Гробовщик возвращается к столу и, аккуратно распахнув ткань, всматривается в лежащего мальчика, постукивая пальцем по губам:
- Нееет, юный демон, ты ошибаешься. Этому ангелу, вероятно, уже исполнилось десять. Уже другой вопрос в том, что истощен он до предела, - мурлычет Жнец, с нежностью водя черными ногтями по синякам и порезам, покрывающим хрупкое детское тело, - Так-так... посмотрим.. Ага, а вот и причина, - приподняв белокурую голову со спутанными волосами, шинигами вплотную приближает лицо к аккуратной черной дыре на затылке, со слипшимися по краю волосами, - Тебя толкнули, мой мальчик. Очень сильно толкнули, так, что твои ножки не смогли тебя удержать. А я всегда говорил, что в гвоздь в стене рано или поздно должна прилететь чья-то чудесная головка. - приговаривая себе под нос, Гробовщик поднимает на руки ребенка и аккуратно переносит его на деревянный, гладко выскобленный стол, стоящий поодаль. Брюнет отвернулся. Немного помедлив, он чуть повернул голову, направляя звук через широкое плечо:
- Почему тот мужчина так смотрел на меня? Я не помню, чтобы мы пересекались с ним.
Пожав плечами, Гробовщик продолжает отмывать от грязи и крови гладкую белую кожу на груди трупа, изредка смачивая полотенце в уже ставшей бледно-розовой воде. Повернувшись, он многозначительно изрекает:
- Вероятно, потому, что ты ему кого-то напомнил. Может, его дядюшку по материнской линии, может, давно умершего молодого прадеда. Или... - губы растягиваются в широкую улыбку, - другого демона.
Наклонившись, шинигами придирчиво всматривается в ресницы со слипшимся слоем гноя и, осторожно приоткрыв веки, восторженно цокает языком:
- Прелестное голубоглазое дитя. Не смотри на меня с таким ужасом, теперь тебе уже никто никогда не сделает больно. - ласково произносит он, отчищая уголки глаз от грязи.
- Что ты хочешь этим сказать, старик? - Клод находит в себе силы и подходит. Почти нависая над ребенком. Почему-то видеть человеческую смерть сейчас ему особенно сложно. Возможно потому, что теперь он на равных условиях с этими смертными.
- Я ничего не хочу сказать. Я всего лишь предполагаю, - растягивая слова в своей привычной манере отвечает тот, с улыбкой наблюдая за демоном. Приподняв одной рукой хрупкое тело, Гробовщик ловко взмыливает второй светлые волосы и, смыв пену, принимается аккуратно разделять отросшие пряди маленьким гребешком. Фаустус отвел глаза. Этот мальчик слишком похож на его юного господина. Несколько фрагментов из прошлого навязчиво мечутся в его голове и попытки отогнать их заканчиваются неудачей. Тем временем шинигами стремительно перемещается по комнатам, набирая то тут, то там разные вещи, свешивая их на плечи, держа в охапке и, когда рук просто не хватает - и в зубах. Вернувшись, шинигами сваливает все найденное в кучу около стола и принимается придирчиво прикладывать к маленькому телу рубашки, ботинки и шорты. Понравившиеся вещи остаются на столе, остальные - незамедлительно отправляются в свободный полет за плечо.
- Слишком вычурно... это мало тебе.. Хм, а вот это в самый раз... И это оставим пожалуй... - бормочет он, лихорадочно перебирая одежду. Наконец, определившись, Гробовщик приобнимает мальчика и, вытянув тонкую худую руку в сторону, осторожно натягивает на нее белый шелковый рукав.
- Неужели тебе так нравится возиться с умершими?- наконец произносит дворецкий, безразлично устремляя взгляд в окно.
- Дитя мое, назови хоть одну причину, по которой мертвые лучше живых. - с улыбкой отвечает шинигами, разглаживая пальцами искривленную от страха линию губ мальчика и аккуратно припудривая царапины на детской коже, - По мне, так большинство людей только после смерти заслуживают внимания. И получают его, что интересно.
Клод умолк. Через мгновение он улыбнулся своим мыслям. Подойдя к одному простому, лишенному каких-либо украшений гробу, он пробел ладонью по крышке и спросил:
- Старик, как ты думаешь, когда я умру, то буду ли я заслуживать внимания господина?
Хихикнув, шинигами осторожно укладывает одетого ребенка на спину и, погладив его по волосам, оборачивается, подходя ближе к мужчине. Оказавшись рядом, он протягивает руку, приподнимая подбородок брюнета длинными ногтями и отвечает с широкой улыбкой:
- Его внимание и так полностью обращено на тебя, мой мальчик. Или думаешь, его мысли обращены к королеве, в то время как он срывает голос, пытаясь докричаться до Князя?
- У него может быть все в этом мире, Жнец. Я ему не чета. - Клод пожал плечами и вздохнул, добавляя, - Я каждый раз говорю ему о том, что это лишняя трата времени.
- Глупый, глупый демон. - хихикает тот, снова отходя в сторону, - На месте юного графа Тренси я бы выходил из себя еще на второй твоей фразе. Однако, так как я не юный граф, я ограничусь тем, что неодобрительно покачаю головой. - проговорив это, шинигами замирает, прислушиваясь к чему-то и востороженно улыбается, - Ну что за настырный ребенок. Круг пактов, конечно, теперь наверняка заставит Князя с интересом обернуться, но сам ты после него полдня не сможешь удержать в руках даже ложку. Я уже не говорю о полчищах низших демонов, слетающихся, как мухи на падаль. Ума не приложу, как справляются твои слуги, где ты таких нашел? - с интересом оборачивается он к мужчине. Клод молчит и пытается прислушаться. Но ничего. Ничего из того, что говорило бы о его дьявольском происхождении. Он не почувствовал, не услышал, не видел призыва.
- Я слеп, старик. Я не могу ничего почувствовать. Мои силы придется восстанавливать с нуля. Неужели ты думаешь,что Князь будет мне помогать? Нет, Жнец. Я безнадежен. Я запятнал его и свою честь.
- Повернись, глупый мальчишка. - словно не слыша его слов, командует тот. Когда недоуменно поднявший бровь Клод медлит, но все же исполняет его просьбу, шинигами бесцеремонно задирает вверх жилет и рубашку, шикнув, когда слуга Алоиса невольно отшатывается в сторону. Присвистнув, Гробовщик наклоняется ближе и задумчиво проводит ногтем по позвоночнику.
- Я, конечно, не Темнейший, но элементарный блок гексаграмм снять еще в состоянии, - пробормотав это, шинигами резко прочерчивает несколько царапин по коже и, отступив на шаг, довольно смотрит на припухший красный результат своих действий, - Теперь ты хотя бы виден. - уточняет он с туманным сарказмом.
- У всех блондинов нездоровая тяга к насилию? - возмущенно повышает голос Клод, но, опомнившись, тише добавляет, - Это было неожиданно.
- Можно бы было и предупредить, но мне хотелось посмотреть на твою реакцию. - хихикнув, откликается шинигами, - И если раньше Князь видел только юного настырного графа, за каким-то чертом пытающегося доораться до него, то теперь он заметит с ним тебя. - проговорив это, гробовщик отходит в сторону с отстраненной улыбкой и принимается взбивать белоснежные подушки в маленьком, черном гробу. Повернувшись и осторожно перенеся туда мальчика, шинигами замирает, всматриваясь в его лицо, и, покачав головой, наклоняется к бледному лицу, почти касаясь губами уха:
- А ты все боишься. Не стоит, право. Ну, хотя... - оглядевшись по сторонам, он протягивает руку к одной из многочисленных полок и, достав с нее продолговатое серое перо, вкладывает его между двух плотно сцепленных рук, - Теперь этот засранец тебя хотя бы встретит. И заодно припомнит, кто выдрал ему полхвоста.
- Ты ведь можешь возвращать к жизни, Жнец? - вновь задает вопрос Клод, наблюдая за происходящим на расстоянии, - Почему ты не хочешь воскресить его, хотя бы его. Он же ребенок.
Запрокинув голову, шинигами восторженно хохочет, словно услышав превосходную свежую шутку. Одним движением захлопнув крышку, он поворачивает лицо к демону, оглядывая его с ног до головы с неподдельным интересом:
- Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен это делать. Ты решил, что при такой роскошной жизни как у него, ему не мешало бы протянуть еще пару-тройку десятков? Запомни, мальчик, еще никто не заслужил такого дара, я всегда появлялся вовремя и не был предрасположен менять решений.
Фаустус наклонил голову вбок и чуть вскинул подбородок вверх:
- Ты считаешь,что заставлять родителей видеть смерть детей достойный выбор?
- Ничем не хуже того, чтобы заставлять детей видеть смерть родителей. - парирует тот, усаживаясь на гроб и болтая ногами в воздухе.
- Тогда убей нас с господином вместе, чтобы ни один из нас не успел ничего понять! - впервые в жизни дворецкий графа Тренси кричал. Его грубый мужской голос, казалось, глушил все посторонние звуки и заволакивал пространство полностью. Крик прерывает звук сильной пощечины. Широко раскрыв глаза, Клод в полной тишине смотрит на скривившегося в усмешке Жнеца, непонятно как оказавшегося рядом за какую-то долю секунды. Подняв руки к потолку, тот беззвучно шевелит губами и, поворачиваясь, коротко бросает через плечо:
- Слабак. Если хочешь погубить и себя, и мальчишку, хотя бы не впутывай в это дело меня. Пригласи Себастьяна на чашку вечернего чая, и он с удовольствием сделает то, что ты просишь. Разложит его прямо там, на столе. трахнет, как ему захочется. Может, даже не слишком больно. Сожрет его душу тут же, как изысканный десерт к чаю. Тебя оставит напоследок, смерть выберет в зависимости от того, насколько долог был оргазм и сытен обед. И, если ты думаешь, что после смерти ты сможешь стоять за плечом мальчика, то ты ошибаешься, мой друг. Вы не скреплены договором и, следовательно, более не встретитесь. - остановившись на полуслове, гробовщик вновь расплылся в широкой улыбке и, как ни в чем не бывало, поинтересовался, - Чаю, мальчик мой? Время послеобеденного отдыха, уж тебе ли не знать это.
Клод отвел взгляд и долго безмолствовал.
- Мне пора ехать, Жнец. Спасибо, что дал ответы на мои вопросы.
- Было бы за что благодарить. - отмахнулся тот, восторженно разглядывая ползущую по запястью муху.

@музыка: Сплин - Бериллий

@темы: "Kuroshitsuji"